— Куда мы едем? — спросила она, когда они проскочили поворот к ее дому.

— Куда-нибудь, посидим в машине. — Голос Ронни звучал совсем обычно. Его профиль, такой знакомый, вселил в Инид надежду. Он хочет быть с ней. Ей вдруг страшно захотелось запустить пальцы в темно-рыжую копну его волос, но она сдержала себя. Инид чувствовала, что он хочет быть с ней, но сегодня было как-то не так.

Ронни свернул на Миллерс-пойнт, откуда хорошо был виден город. Там уже было несколько машин; судя по запотевшим стеклам, они стояли здесь довольно давно.

Выключив мотор, Ронни без церемоний притянул ее к себе и стал целовать так, что у нее перехватило дыхание.

— Зачем так спешить? — Инид попыталась обратить его яростный наскок в шутку; ей все-таки удалось вырваться из его объятий, но ее всю трясло.

На душе было все тревожнее. Ронни никогда раньше так себя не вел, относился к ней нежно, не переступая границ, установленных Инид. Сейчас же он был неуправляем. Нет сомнения, произошло что-то ужасное.

— Прости. — Он откинулся на сиденье и стал возиться с магнитофоном.

Машина наполнилась беснующимся роком. Обычно в такие минуты он включал что-нибудь тихое, романтическое. Что с ним такое сегодня?

— Ронни, в чем дело? — едва шевеля губами, спросила она. — Что случилось?

Не глядя ей в глаза, Ронни нервно барабанил пальцами по рулю.

— Ну, в общем, я не хотел говорить — про бал. Я, как бы это сказать… Сердце у Инид упало.

— Я, наверное, не смогу пойти. Я… останусь вместо отца. Ему надо съездить куда-то, а за магазином кроме меня некому присмотреть.

— Как жаль, Ронни. — Инид стало совсем тошно.

У отца Ронни небольшой ночной магазин; Инид прекрасно знала, ему ничего не стоило найти десяток помощников. Ронни даже не стал искать предлога поприличнее для разрыва. Инид чувствовала — сейчас расплачется. Нельзя, надо сдержаться. Не сорваться, Ронни не должен видеть, как ей больно.