Сабина рассмеялась любезности его фразы. Только Мел мог так сказать. Он всегда был джентльменом. Мог позволить себе им быть. Он был на вершине, царил в своей области, телекомпания благоговела перед ним за тот успех, который он ей принес. Мелвин дарил удачу всем: себе, телекомпаниям, спонсорам, актерам. Со всеми он был великодушен. Ему не надо было против кого-либо строить козни. И это тоже делало его привлекательным. Сабина, с улыбкой глядя на Мелвина поверх своего бокала, думала, конечно, не только о его карьере.

— Фильм был бомбой. Хорошей бомбой, но не более.

— У тебя были хорошие рецензии. Он выжидал.

— Вот-вот. Но хорошими рецензиями нельзя платить за квартиру и за другие вещи.

— Все-таки они имеют значение.

— Скажи это ребятам, которые снимают кино. Им нужна кассовость — чего бы это ни стоило. А на рецензии им плевать.

Оба знали, что это правда, в значительной степени правда.

— Телевидение в этом смысле лучше, — произнес Мелвин, не меняя выражения лица, хотя понял, что вступил на минное поле, поскольку Сабина резко приподняла бровь. — Рейтинги там значат гораздо больше, чем рецензии в кино.

В самом деле, они значили все. Видно было, что Сабина раздражена:

— Рейтинги не отражают ничего реального, ты, Мел, это так же хорошо знаешь, как и я. Они свидетельствуют только о количестве декодеров — этих черных ящичков, подсоединенных к телевизорам в домах безмозглых болванов. А вы все только и думаете, что о рейтингах. Назови мне хоть одну хорошую работу телевизионщиков.

— Значит, ты не изменила своего отношения к телевидению?

Мелвин с благодушным видом заказал еще один «Перье».

— Это полнейшая ерунда!

Глаза Сабины сверкали из-под шляпы. Она всегда ненавидела телевидение. И каждый раз при встрече об этом говорила Мелу.